Ваша проза

    Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

    Сколько ни предполагай ход мыслей иной персоны, а все равно каждый думает по-своему. Кто бы ни создал человека, наделив его способностью мыслить, часто хочется задать этому кому-то вопрос: если истина, теоретически, на всех одна, то почему каждый все равно живет по своим собственным правилам? Почему так редко находят общий язык мужчина и женщина, и почему никто так до конца и не поймет самого себя? За исключением, разве что, особ просветленных где-нибудь на Тибете.  

    Но небытие просветленным - не такая уж большая беда по сравнению с возомнением себя таковым. Так, погрузив в купе поезда съемочную аппаратуру и оставив внутри нашего ассистента Вадика сторожить багаж, я вместе с оператором Светой вышла на перрон покурить и затариться пивком, дабы в поезде не выкладывать за него двойную цену.  

    Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

    Был где-то конец мая. Помню, в тот год май выдался необычайно холодным, люди вокруг непременно накидывали плащи или легкие ветровки и ходили исключительно в закрытой обуви. Вопреки всеобщей тенденции, я обходилась рубашкой: сказывалось детство, проведенное в суровом климате. Да и моя фотографическая работа подразумевала наличие способности проводить много времени на улице и не мерзнуть.  

    Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

    Началось все, как нельзя более прозаично. Мы сидим в  мастерской художника Гоги, пьем вино и третий час спорим об искусстве.   

    -  Кто сказал, что искусство принадлежит народу? Настоящее искусство элитарно, но дверь туда всегда приоткрыта. Входи в нее, но без Петросяна, без Марининой, без Киркорова. Там тебя ждут с Набоковым, Шнитке, Кандинским, - умничает хозяин. Гога кричит, стучит кулаком по столу. Пустые бутылки из-под «Ркацители» угрожающе позвякивают.   

     - Осуждение массовой культуры есть занятие бесперспективное, - возражает Эдик Варфоломеев. – Маринину читают миллионы, а миллионы ошибаться не могут.  

    Эдик – скульптор. Слова и даже движения этого полного человека неторопливы, размеренны и полны иронии. Но Гога сарказма не замечает и злится еще больше.  

    Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

    Все мы рождаемся с известным 

    запасом безумия, который так или  

    иначе расходуется нами впоследствии.  

    Шербюлье

     

    Литераторы, как никто другой, знают: в современном мире – особенно в мире цивилизованном – истинная, чистая платоническая любовь уходит в прошлое, становится невероятной редкостью, едва ли не исчезает вовсе. Не буду спорить. С точки же зрения физиологии платоническая любовь – извращение. Тоже не буду спорить, ибо ко мне это не относится – я всегда с удовольствием демонстрировал свою готовность быть сексуальным. Разве настоящего мужчину может волновать чья-то высокая нравственность? Видимо, болен человек, либо искусный преподаватель не попадался. Всякое бывает. Но, никогда бы не подумал, что сам окажусь жертвой подобной, с моей точки зрения, патологии.  

    Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна

    Между нами не будет оплывших свечей, 

    Разве только на каменных плитах. 

    В мертвой сцепке кружить по орбитам 

    Тех, кто чаще других повторяет – ничей. 

    - Вот судьба! – Береги меня чудо! 

    ПрЕвЕнтивно целуй в междурёберный плен. 

    Всё прощаю тебе, 

    всё прощаю, что было и будет, 

    Между ним и тобой, между мной и пустотами вен. 

    (Евгений Ортин. «Позволять», из сборника «Пустолетье») 

     

    Люди, которым даровано умение чувствовать, именно этим умением и наказаны. Что может быть хуже, чем постоянно всплывающие в памяти эпизоды потерянного? Не вернется это все. Не вер-нет-ся! 

    Yandex.Direct

    © 2015 Dobroslov.su. All Rights Reserved.
    Рейтинг@Mail.ru
    Яндекс.Метрика

    Поиск